К этому разговору Цзи У готовился долго, очень долго. Сначала они обсуждали с тайши позволительно ли пожаловать главе Цзи-сунь изображение сплетенных драконов. Решили, что на ритуальных сосудах допустимо, но на парадных одеждах никак нельзя. Жаль, Цзи У хотел пожаловать ему шелк из княжеской мастерской. А что насчет ритуальных знамен? Пожаловать знамена с драконами для исполнения танца Да-У? Знамена же можно? Тайши долго думал, качал головой, листал свои записи, вздыхал.
— Почему бы государю просто не послать ему шаолао[[1]](#_ftn1)? Разве этого недостаточно, чтобы оказать честь и выразить уважение?
— Этого мало, мало… Но шаолао тоже надо послать. Пусть чиновники-ли подберут хороших животных и бронзовый сосуд с изображением драконов, мастера выгравируют на нем надпись о пожаловании. Знамена… если бы все же пожаловать знамена…
— Если государю так угодно, — тайши поморщился, как от кислого.
Конечно, у Цзи У еще были кони, которых он получил в дар в Чу. Кони — по преданию, потомки волшебных коней Му-вана — действительно, были хороши, пусть и не могли обгонять солнечный свет и скакать по облакам и туманам. Дракон на ритуальном сосуде, овца и свинья для шаолао, кони… Всего три, а нужно четыре. Дара непременно должно быть четыре, чтобы они стали четырьмя камнями преимущества на его доске и. Значит необходимо пожаловать знамена.
А если пожаловать знамена, глава Цзи-сунь непременно устроит пир-сян, благодаря государя и предков за оказанную честь и милость. В удовольствии посмотреть на танец Да-У, пусть по упрощенному для цинов ритуалу, Цзи У не мог себе отказать.
Когда все дары и пожалования для главы Цзи-сунь подготовили, Цзи У велел послать ему сначала коней, затем шаолао, а после назначил день для аудиенции в зале Луцинь. Без ритуалов было не обойтись: изображение переплетенных драконов на бронзовом сосуде и знамена с драконами, как у правителя — пожалование такого рода привилегий требовало очень серьезного отношения. Цзи У принимал главу Цзи-сунь, облачившись в парадное мяньфу и в мяньгуань с девятью нитями бусин. После поклонов и приветствий распорядитель объявил о благодарности и милости государя, чиновники-ли торжественно вынесли бронзовый сосуд и знамена. Цзи У наблюдал за Цзи-сунь Су сквозь завесу нефритовых бусин. Произвела ли оказанная честь на него впечатление? Или честь от бесправного гуна для всевластного министра уже ничего не значит? Но кажется, Цзи Су все же был польщен. Если бы только, удовлетворив его тщеславие, удалось склонить его волю к желанному для Цзи У решению…
Спустя несколько дней Цзи-сунь Су прислал приглашение на пир. Значит, все же не решился оставить пожалование без приличной благодарности. Возможно, некоторое тщеславие ему присуще, вот он и пожелал продемонстрировать прочим кланам степень благоволения к нему государя, нет, скорее свое преимущество перед ними, отныне оправданное еще и священными символами. А если Цзи У ошибся? Если следовало одаривать глав Шу-сунь и Мэн-сунь, создавать союз против клана Цзи… О, нет. У него не так много времени, чтобы вести эти войны. Ему всего лишь нужно, чтобы всемогущий глава Цзи-сунь принял Цзы-Е как наследника. Только это.
Самое сложное предстояло впереди. Сам разговор. Цзи У и боялся его, и не имел возможности откладывать дальше. Необходимость скорее решить вопрос с наследником не давала покоя. Думать он мог сейчас лишь об этом. Даже прекрасный танец Да-У на пиру не развлек его так, как развлекал прежде. Через два дня после пира он отправил в дом Цзи-сунь Су вестника-бинь с сообщением о своем желании посетить его. Потом с тяжелым вздохом выслушал ритуальную формулу отказа: «Вы слишком добры. Пожалуйста, оставайтесь дома: я сам приду к вам». Снова послал вестника: «Я не достоин такой чести. Позвольте всё же мне прийти к вам». Второй отказ, еще одна настоятельная просьба, снова отказ, снова просьба… Вестник-бинь сбился с ног, бегая по Цюйфу. Таков ритуал. Проще было бы вызвать его во дворец и поговорить в личных покоях. Проще, да. Но еще раз оказать честь намного важнее. Пусть понимает, насколько важна для Цзи У его просьба. Пусть знает, что за согласие Цзи У готов многое отдать.
Вот день посещения назначен, подношение приготовлено. Цзи У долго размышлял над тем, что преподнести, и решил, что связанный ягненок — самый лучший и глубоко символичный дар.
Когда несчастного ягненка подали Лян Шэ, тот так ласково прижал бедняжку к груди, что Цзи У невольно улыбнулся:
— Ничего, завтра я отпущу его.
Лян Шэ покачал головой. Да, и в самом деле, кто они все, как не жертвенные животные? Раньше или позже их освободит лишь рука Небес.
Терпеливо продираясь через этикет: поклоны, поклоны, любезные слова, Цзи У тайно опасался, что Цзи-сунь Су не позволит ему остаться, не вернет его, когда он, отдав свой дар, направится к дверям. И никто не осудит его. Потому что Цзи У, опозоренный таким приемом, не посмеет никому признаться в этом. Но Цзи Су оказался достаточно благожелательным и не только пригласил его в дом для вручения подношения, но и после задержал для «осуществления визита».
— Не хочет ли государь сыграть в и? — Цзи Су с легким поклоном указал на доску, где уже была начата партия. — Может, продолжим эту партию?
Цзи У смотрел на доску, оценивая ситуацию.
— Но здесь небольшое преимущество у белых, — заметил он. — Один из нас окажется в невыгодном положении. Не лучше ли начать новую?
— Разве не правильнее продолжить уже начатую? Сейчас у государя есть некое преимущество. Играйте за белых.
— Вы довольно плохого мнения обо мне, как об игроке, — рассмеялся Цзи У. — Но, возможно, вы и правы. Что ж, раз хозяин желает продолжить… Чей сейчас ход?
— Мой, — он поставил камень, не задумываясь.
Некоторое время они играли молча. Цзи У так тщательно следил за тем, не расставил ли глава Цзи-сунь каких-то ловушек, которых он не заметил с первого взгляда на доску, что даже позабыл о цели своего визита. Но Цзи-сунь Су скоро вернул его на твердую почву. Цзи У даже вздрогнул от его голоса:
— Государь ведь не ягненка мне подарить явился, так? Хотели поговорить со мной о чем-то? Просить?
— О, эта просьба… — На Цзи У мгновенно обрушился водопад его сомнений и переживаний, и он допустил ошибку.
— Будьте внимательнее, государь. — Цзи Су, укоризненно качая головой, закрыл группу шашек Цзи У, снял их с доски.
— Это не совсем просьба, господин глава Цзи-сунь, — Цзи У смотрел на доску, пытаясь увидеть следующий ход и одновременно рассказать о цели своего визита. — Мне хотелось обсудить с главой Цзи-сунь назначение наследника. Ведь глава Цзи, конечно, согласен, что наследником должен стать Цзы-Е.
— Но государь еще очень молод и вполне здоров, отчего он вдруг обеспокоился установлением преемника? — Ах, Цзи-сунь Су снова снял с доски белые камни и захватил большой угол. Цзи У и в самом деле ему не соперник…
— Жизнь человека во власти Неба. Кто может знать наверняка, долго ли он проживет? — кажется, Цзи У заметил слабое место в обороне Цзи-сунь Су.
— Что ж, если государю угодно уже сейчас оставить повеление о преемнике, — Цзи Су поставил камень, и этот ход показался Цзи У бессмысленным, неудачным. Опять ловушка? — извольте, обсудим, кого же нам лучше выбрать.
— Разве выбор не очевиден? — Цзи У удалось защитить группу камней. Или нет? — Цзы-Е — старший сын от старшей жены. Он обладает живым умом и волей, тогда как Чоу слишком ребячлив и мягок: все бы ему с младшим братом играть в мяч да на колесницах соревноваться…
— Цзы-Е умен, не спорю, тот же, кто считает себя умнее всех и думает, что он один лишь прав, не станет слушать советов старших. Цзы-Е упрям и самонадеян. Ум Чоу, безусловно, еще не созрел, но он послушен и готов внимать наставлениям. Я хорошо его знаю: он очень любознательный и живой юноша.
Цзи У так взволновали эти слова, что он не сразу заметил, куда поставил камень Цзи-сунь Су и допустил ошибку.
— Цзы-Е вовсе не так глуп, чтобы считать себя умнее всех, — возразил Цзи У. — Возможно ли спорить о таких вещах, когда очевидно, что наследовать должен старший. «Устанавливать наследника по старшинству среди законных сыновей, а не по достоинству; выбирать сына по знатности матери, а не по возрасту»[[2]](#_ftn2).Разве Чжоу-гун не утвердил это правило?
Цзи У перевел дыхание, задумчиво проследил за тем, как Цзи-сунь Су ставит камень. Специально он ошибся или нет? Стоит ли воспользоваться этим преимуществом или оно таит опасность? Цзи У поставил шашку и сумел освободить уголок доски, но, пожалуй, не создал никакого преимущества для себя, а всего лишь пришел к положению ху-сы[[3]](#_ftn3).
— Так и есть, — Цзи-сунь Су покачал головой. — Это правило, действительно, установил Чжоу-гун, однако… — Он сделал ход и разыграл ловушку, которую Цзи У не заметил. Да, в и невозможна ничья. Как бессмысленна она и в состязаниях за власть. Один побеждает, другой проигрывает. Иначе нельзя. — Однако в наше время мало кто поступает по правилам, установленным Чжоу-гуном. Не так ли? Мы прежде всего ищем блага для государства. Может ли мир подчиняться правилам, установленным столетия назад?
Цзи У напряженно смотрел на доску, желая отыграть хотя бы несколько пунктов. Да, один такой ход возможен. Он поставил камень.
— Неплохо, — заметил Цзи-сунь Су. — Но все равно выиграл я.
— Я и не сомневался в уме господина главы Цзи-сунь. — Цзи У встал, поклонился: — Благодарю за игру.
— Это я безмерно благодарен государю за честь принимать его у себя и за особенное удовольствие играть с ним в и.
Продолжая рассыпаться в похвалах и благодарностях, они направились к дверям. Цзи-сунь Су проводил гостя до ворот. Они опять обменялись поклонами, и Цзи У взошел на колесницу. Все было бесполезно. Даже ничья невозможна. Но один пункт он все же сумеет отыграть. За ним еще сохраняется право на и-мин[[4]](#_ftn4) — оставленное повеление.
[[1]](#_ftnref1) Шаолао — малое жертвоприношение, куда входили только овца и свинья (без быка). Его имели право использовать чиновники ранга дафу и министры.
[[2]](#ftnref2)Гунъян Гао, «Гунъян чжуань»: 立嫡以长不以贤，立子以贵不以长— (Lì dí yǐ zhǎng bù yǐ xián, lì zǐ yǐ guì bù yǐ zhǎng_).
[[3]](#_ftnref3)互死 (hùsǐ, «взаимная смерть») сэки — ни одна из противостоящих групп не может быть захвачена, и пустые пункты между ними не приносят очков никому.
[[4]](#_ftnref4)遗命 (yí mìng) — 遗 («оставленное») и 命 («повеление») — «предсмертное повеление», «завещательное распоряжение». В «Цзо чжуань» предсмертные распоряжения правителей о преемнике описываются именно в таких терминах.