Башня желтого журавля тянулась вверх, высоко - высоко, крыши ярусов с загнутыми углами терялись в облаках. Цзи У положил руку на узорный деревянный столбик и почувствовал, как тот вместе со всем мощным резным корпусом прорастает далеко в будущее. Там, в настоящем мира людей, башню, возможно, еще не построили, холм над рекой покрывали густые травы, кусты и деревья. Земли царства У были пустынны и мало заселены. Но башня Желтого журавля, вернее, ее идея уже лежала семенем в этой почве. Глубоко. Цзи У чувствовал движение истории под ладонью, таинственную жизнь балок, досок, резных панелей, рам, столбиков и крыш. Он понимал, как шелушится краска, гниет дерево, как заменяют истлевшие элементы конструкции, кладут новую черепицу, перекрашивают стены, закрывая выцветшие надписи, стихи:
Осталась в память прежних дел лишь башня Хуан-хэ.
Журавль скрылся навсегда и не вернется вновь.
Плывет по небу череда извечных облаков…[[1]](#_ftn1)
В настоящем человеческом мире эти стихи, наверное, еще не были написаны, но там, на стенах будущих ярусов тушь поблекла, знаки выцвели от будущего солнца.
Цзи У ступил на лестницу. Она пока существовала лишь во времени, не занимая ни цуня человеческого пространства. Но доски тихо поскрипывали под ногами. Цзи У хотелось взойти повыше и заглянуть вперед. Хотелось знать, каким станет мир без княжества Лу. Впрочем, у основания башни Лу уже не было. Лу не было, не было Цзинь и Чжоу, Вэй стало совсем другим, Чу, Юэ, У невозможно было узнать... Цзи У присмотрелся, увидев далеко на реке алое зарево. Горели корабли, и ветер раздувал пламя.
Цзи У поднимался все выше, выше. Видел усобицы и нападения иноплеменников, измены и изменения, засухи и наводнения, годы благоденствия и голода, страшные пожары и взрывы. Он не знал, что это такое, но видел черный дым, ощущал сокрушительную силу пламени, слышал его грохот. Лестница все тянулась вверх, и ни с одного яруса не было видно конца истории: он терялся в тумане, ослепительном, белом — белее солнечного света, настолько белом, что на земле подобная белизна невозможна.
Цзи Чжоу нагнал его, когда он любовался струящимся шелковым облаком у самых ног. Меняя очертания, оно текло в небесах далекого будущего... Впрочем, у вечности ведь будущего нет.
Недолго Цзи Чжоу постоял рядом, глядя в головокружительную бездну времен, потом отошел к стене, достал платок и, отряхнув с нее пыль и паутину, прочел:
И ясно виден вдалеке Ханьян среди дубрав,
И средь реки на островке — цветенье диких трав.
Темнеет. Где же дом родной? Я вглядываюсь вдаль.
Туман струится над водой, а на душе печаль.
[[1]](#_ftnref1) Цуй Хао (704 -754) — поэт эпохи Тан.