В последние месяцы все чаще сталкиваюсь с одной тенденцией, которая, на мой взгляд, заслуживает отдельного обсуждения.
Формально поводом для взаимодействия с организацией становится один вопрос. Например, соблюдение требований трудового законодательства: уровень заработной платы, оформление работников, применение режимов неполного рабочего времени, использование договоров с самозанятыми.
Однако на практике нередко происходит иначе. После рассмотрения вопроса на заседании межведомственной комиссии организация получает требование представить значительно более широкий перечень документов. Помимо кадровых документов запрашиваются локальные нормативные акты, положения об оплате труда, документы по обработке персональных данных, сведения о начислении заработной платы, налоговая отчетность, документы по грантам, сметы, документы, подтверждающие целевой характер расходов, и иные материалы, позволяющие оценить деятельность организации в целом.
Именно такая ситуация недавно возникла у Автономной некоммерческой организации взаимопомощи и профессиональной поддержки людей с онкологическими заболеваниями и их близких "Вместе".
История показательна не потому, что организация допустила какие-либо очевидные нарушения, а потому, что она отражает проблему, с которой потенциально может столкнуться практически любая проектная НКО.
Исполнительный директор АНО ВПП "Вместе" Татьяна Петровна Золотарева рассказывает:
Когда вы впервые поняли, что ситуация выходит за рамки обычного рассмотрения вопроса о трудовом законодательстве?
Это случилось уже на самой комиссии по нелегальной занятости (само название этой комиссии уже вызвало недоумение - почему нас вызвали на эту комиссию, ведь мы исправно все платим и у нас нет никакой задолженности ни перед работниками, ни перед бюджетом - все платежи делаем согласно трудовому законодательству).
Я искренне верила, что показав наши штатные расстановки по всем социальным проектам и пояснив специфику грантового финансирования, а также объем нагрузки проектных сотрудников и процент ставки, на которые они оформлены, вопросов у членов комиссии не будет.
Но, председателя комиссии мои ответы не удовлетворили - мне было сообщено, что все сотрудники должны быть трудоустроены на полную ставку не ниже МРОТ, у вас этого нет, поэтому было отдано распоряжение представителю прокуратуры провести проверку нашей организации на предмет выплат штатным сотрудникам заработной платы ниже МРОТ за 2026 год.
А это уже совершенно другой объем запрашиваемых документов, а главное, чтобы их собрать, мне дали 2 дня.
Честно скажу, вышла я с комиссии с большим желанием закрыть организацию.
Что стало для вас самым неожиданным в этой ситуации?
По запросу прокуратуры я увезла на проверку не только трудовые договора с допсоглашениями штатных сотрудников, но и приказы о приеме на работу, приказы на увольнение (с теми сотрудниками, у кого срочный договор уже закончился, так как закончился период реализации проекта), расчетные ведомости, табели учета рабочего времени, платежные поручения по всем платежам, штатные расстановки во всех редакциях. Отдельным документом был предоставлен список действующих работников с указанием дат приема на работу и должностей.
И это еще не все - были запрошены уставные документы и все локальные нормативные акты - положение внутреннего трудового распорядка, положение об оплате труда, положение о премировании. Последнее особенно умилило - я даже немного помечтала - может быть когда-нибудь наступят времена, когда мы сможем платить премии в НКО.
И все это завершила пояснительным письмом на 3 листах.
И на все это было отведено 2 дня. То есть я, отложив всю текущую работу по всем проектам, сидела и копировала все эти документы, так как их нужно было предоставить в бумажном варианте. Напомню, что у нас в штате нет юриста, офис-менеджера, которому можно было поручить копировать все эти документы. Я работаю из дома, привлеченный бухгалтер по совместительству работает в рамках грантовых проектов и тоже из дома. Все оригиналы документов находятся у меня дома, и вопрос - кому это все делать? Ответ очевиден.
Почему в организации существует несколько штатных расписаний или штатных расстановок?
На комиссию я пришла со штатными расстановками по всем проектам за те года, которые были запрошены - 2025-2026. Я понимала, что членам комиссии неведома наша грантовая жизнь и особенность финансирования.
Мы в организации на каждый проект делаем именно штатные расстановки. Нам самим так удобно при ведении внутреннего учета - посмотрел и понятно в каком проекте какой сотрудник работает.
Зачастую один и тот же сотрудник у нас может работать в нескольких проектах, и это хорошо видно в штатных расстановках, так как там мы прописываем название проекта и ФИО сотрудника. И, конечно же, процент ставки и сумму начисления на этот объем работы.
Почему часть сотрудников работает на условиях неполного рабочего времени?
Для реализации отдельных проектов у нас формируются временные проектные команды, которых мы трудоустраиваем в рамках срочных трудовых договоров на период реализации конкретного проекта.
Все штатные сотрудники работают на условиях неполного рабочего дня. Это ни в коем случае не связано с экономией на персонале, а исключительно с фактической потребностью каждого проекта, а также с учетом того, что большинство сотрудников имеют основную работу. И здесь уже мы соблюдаем другие нормы трудового законодательства - часовая нагрузка на сотрудника, трудоустроенного по внешнему совместительству.
Например, не может куратор проекта быть оформлен на полную ставку, которая подразумевает 8 часовой рабочий день, когда сотрудник занят в проекте на 10 часов в неделю. Следовательно, мы и закладываем в бюджет проекта и потом выплачиваем этому сотруднику пропорционально отработанному времени.
Почему-то это пояснение членам комиссии не принесло результата, мне продолжали говорить, что все сотрудники должны быть трудоустроены на полную ставку.
С какими трудностями сталкивается НКО при ежегодном повышении МРОТ?
Отдельная сложность заключается в том, что при написании заявок на конкурсы социальных проектов заранее не предоставляется возможным спрогнозировать ежегодное повышение МРОТ. Приведу наши примеры:
Заявка на конкурс в Агентство молодежной политики и реализации программ общественного развития Красноярского края была подана в июне 2024 года. МРОТ на 2025 год был утвержден 29.10.2024г. Следовательно, спрогнозировать повышение МРОТ на 2025, 2026 и 2027 года (у нас субсидия на 3 года) технически невозможно.
Заявка на конкурс в Фонд президентских грантов была подана 17.03.2025, на конкурс краевой грантовой программы «Партнерство» - 09.06.2025г. МРОТ на 2026 год был утвержден 28.11.2025г. Следовательно, спрогнозировать повышение МРОТ на 2026 год технически невозможно.
И очень важный момент - при реализации социальных проектов статья бюджета «Оплата труда» единственная статья, которая не подлежит пересмотру в сторону увеличения на период реализации социального проекта. То есть на ежегодное увеличение МРОТ ни одна грантодающая организация не дает дополнительно средств.
Есть ли у организации возможность самостоятельно компенсировать увеличение расходов на оплату труда?
Если говорить юридическим языком, то наша организация не является учредителем хозяйственных обществ, доходы которых могут формировать финансовое имущество организации, а также не ведет деятельность, приносящую доход. Если говорить проще - у нас нет платных услуг и нет реализации товаров.
Следовательно, у организации нет финансовых возможностей доплачивать разницу между утвержденным бюджетом социального проекта и МРОТом текущего года.
Сейчас мы уже думаем, на чем мы можем зарабатывать, чтобы у организации был дополнительный доход. С другой стороны это увеличение штата (нужны те, кто будет что-то делать руками или оказывать услуги и те, кто будет это продвигать), возможно оборудование, площади, расходные материалы. И где в этом моменте не потерять ту суть, ради чего была создана организация.
Как выстроена работа с самозанятыми?
Мы никогда не стремились заменить трудовые отношения самозанятыми специалистами. Если мы привлекаем таких специалистов, то это узкопрофильные специалисты, и их услуги напрямую зависят от содержания конкретного проекта. На данный момент у нас есть договора с тремя самозанятыми специалистами, которые оказывают услуги в двух социальных проектах. Закончатся проекты, закончится взаимодействие с самозанятыми специалистами.
Изменилось ли ваше отношение к внутренним документам после этой ситуации?
В прошлом году мы провели аудит наших документов по трудовому документообороту. И такой аудит нужно делать регулярно, чтобы быть готовым не только к любой проверке, но и к любой комиссии.
И здесь нужно обращаться к профессионалам. Я хочу сказать вам, Мария, большое спасибо, что вы помогли нам проанализировать наши документы и обновить те, которые требовали обновления.
Мы - законопослушная организация, но специфика нашего финансирования и кадровая структура не позволяет нам иметь в штате профессионального юриста, который специализируется на трудовом законодательстве.
Поэтому при необходимости мы обращаемся к профессионалам и будем дальше это делать, чтобы наши документы были в порядке. И на этом точно не надо экономить и думать, что нас не будут проверять, мы же не бизнес. Как показал наш случай - проверяют и НКО.
Что оказалось самым сложным во время подготовки документов?
Для меня, как я уже говорила выше, сложным было то, что мне пришлось отложить текущую работу, и собирать этот пакет документов.
Но, даже с этим можно справиться. Больше всего,наверное, мне было сложно принять то, что нашу организацию вызвали на такую комиссию, и как это может отразиться на репутации организации.
Какой совет вы могли бы дать руководителям других НКО, которые пока не сталкивались с подобными запросами?
Дорогие коллеги, руководители НКО, пересмотрите документы, которые касаются кадрового документооборота вашей организации. Приведите все в соответствие.
А еще чисто практический совет - держите под рукой копии документов не только для отчетов по грантам и субсидиям, но и на случай таких проверок.
Это точно сэкономит вам время и нервы.
Мнение юриста
Почему НКО оказываются в зоне повышенного внимания
Если внимательно посмотреть на критерии, которыми сегодня руководствуются межведомственные комиссии по противодействию нелегальной занятости, становится очевидно, что многие из них основаны на выявлении определенных индикаторов риска.
Например:
— заработная плата работников ниже МРОТ;
— значительное отклонение средней заработной платы от среднеотраслевых показателей;
— большое количество договоров с плательщиками налога на профессиональный доход;
— признаки подмены трудовых отношений гражданско-правовыми;
— отсутствие работников при наличии хозяйственной деятельности.
Сами по себе такие критерии вполне объяснимы. Они позволяют выявлять работодателей, которые действительно могут использовать незаконные схемы оформления работников или ухода от налогов.
Однако применительно к некоммерческому сектору возникает важная особенность.
Большинство социально ориентированных НКО работают по совершенно иной модели, чем коммерческие организации.
Их деятельность строится вокруг отдельных проектов, финансируемых за счет грантов, субсидий и пожертвований. Под каждый проект формируется команда, утверждается смета расходов, определяется фонд оплаты труда, устанавливается объем занятости сотрудников. После завершения проекта часть должностей может быть сокращена, объем рабочего времени отдельных сотрудников — уменьшен, а при получении нового финансирования структура организации снова меняется.
Для НКО это обычная практика.
Но если оценивать такую организацию исключительно через формальные показатели, именно эта специфика может восприниматься как фактор риска.
Неполное рабочее время — это не нарушение
Одним из наиболее распространенных вопросов становится уровень заработной платы работников.
Очень часто в некоммерческих организациях сотрудники работают не на полную ставку, а на 0,2, 0,25, 0,5 или 0,75 ставки. Причина проста: объем финансирования проекта не всегда предполагает полную занятость конкретного специалиста.
Такой режим прямо предусмотрен статьей 93 Трудового кодекса РФ.
При неполном рабочем времени заработная плата выплачивается пропорционально отработанному времени либо выполненному объему работы.
Следовательно, сравнивать фактически начисленную заработную плату работника, занятого на половину ставки, с федеральным МРОТ без учета продолжительности рабочего времени юридически некорректно.
Минимальный размер оплаты труда гарантируется работнику, который полностью отработал установленную норму рабочего времени и выполнил трудовые обязанности. Именно этот критерий закреплен в статьях 129 и 133 Трудового кодекса РФ.
Поэтому само по себе наличие работников с заработной платой ниже величины МРОТ еще не свидетельствует о нарушении закона. Необходимо анализировать режим рабочего времени каждого сотрудника.
Средняя заработная плата по отрасли — ориентир, а не обязанность
Еще один вопрос, который регулярно возникает при подобных проверках, связан со сравнением заработной платы работников организации со среднеотраслевыми показателями.
Действительно, существенное отклонение заработной платы может использоваться государственными органами как один из индикаторов риска.
Однако важно понимать правовую природу такого показателя.
Российское законодательство не содержит обязанности работодателя устанавливать заработную плату на уровне средней по соответствующему виду экономической деятельности.
Статьи 132 и 135 Трудового кодекса РФ предусматривают иной подход. Размер оплаты труда определяется системой оплаты труда работодателя, условиями трудового договора, квалификацией работника, сложностью выполняемой работы, количеством и качеством труда, при обязательном соблюдении государственных гарантий.
Среднеотраслевой показатель не является обязательным нормативом. Это аналитический показатель, который может использоваться для оценки рисков, но сам по себе не свидетельствует о нарушении законодательства.
Именно поэтому рекомендации комиссии об увеличении заработной платы до среднеотраслевого уровня следует отличать от требований закона.
Самозанятые: значение имеет не количество договоров
Еще одна особенность проектной деятельности НКО — привлечение специалистов на отдельные работы.
Дизайнеры, психологи, тренеры, фотографы, эксперты, ведущие мероприятий нередко работают как плательщики налога на профессиональный доход.
Само по себе это полностью соответствует законодательству.
Риск возникает только тогда, когда гражданско-правовой договор фактически используется вместо трудового.
При оценке подобных ситуаций контролирующие органы и суды анализируют не название договора, а реальное содержание отношений между сторонами.
Если исполнитель самостоятельно организует свою работу, не подчиняется правилам внутреннего трудового распорядка, не занимает штатную должность, получает оплату за конкретный результат, а не за процесс труда, вероятность признания отношений трудовыми значительно снижается.
Поэтому большое количество договоров с самозанятыми само по себе еще не означает нарушения закона.
Отдельная проблема — проектное финансирование
На мой взгляд, наиболее сложный вопрос связан не столько с трудовым законодательством, сколько с особенностями финансирования деятельности НКО.
Практически все крупные социальные проекты реализуются за счет грантов. При этом конкурсная заявка может подаваться за несколько месяцев, а иногда почти за год до начала реализации проекта.
Бюджет формируется заранее.
После победы в конкурсе смета утверждается, и именно в ее пределах организация вправе расходовать средства.
Одновременно размер МРОТ устанавливается федеральным законом значительно позже.
Получается ситуация, с которой сегодня сталкиваются многие НКО. Когда готовилась грантовая заявка, размер МРОТ на соответствующий год еще не был известен. Во время реализации проекта он увеличился. Однако увеличить финансирование гранта задним числом невозможно.
При этом некоммерческая организация, в отличие от коммерческой компании, далеко не всегда располагает собственными средствами, которыми можно покрыть возникшую разницу.
Большинство поступлений носят целевой характер.
В силу Федерального закона «О некоммерческих организациях» такие средства должны использоваться строго в соответствии с целями, условиями их предоставления и утвержденной сметой. Использование их вне установленных условий может повлечь уже совсем другие правовые последствия.
Получается достаточно непростая правовая ситуация. С одной стороны, работодатель обязан соблюдать государственные гарантии в сфере оплаты труда. С другой — возможности перераспределения целевого финансирования объективно ограничены условиями предоставления грантов и требованиями законодательства.
И это проблема не одной организации. Это системный вопрос, который сегодня затрагивает значительную часть проектных НКО.
Что означает эта история для всего сектора
Мне кажется важным подчеркнуть: речь не идет о том, что к некоммерческим организациям предъявляются незаконные требования или что контроль сам по себе является чем-то негативным.
Контрольные мероприятия необходимы. Государство вправе проверять соблюдение трудового законодательства, налоговых требований и правил использования бюджетных средств.
Но одновременно необходимо учитывать специфику деятельности некоммерческого сектора.
Проектное финансирование, целевой характер поступлений, временные проектные команды, неполная занятость работников, изменение структуры организации в зависимости от реализации проектов — все это является нормальной моделью функционирования многих социально ориентированных НКО, а не свидетельством недобросовестности.
Именно поэтому юридическая оценка подобных ситуаций должна строиться не только на формальном сопоставлении статистических показателей, но и на анализе фактических обстоятельств деятельности конкретной организации.
Главный вывод
Эта история показывает еще одну важную тенденцию: сегодня для НКО уже недостаточно просто соблюдать требования законодательства. Не менее важно уметь документально подтвердить причины принятых организационных решений.
Почему сотрудник работает на 0,25 ставки? Почему фонд оплаты труда изменился после завершения проекта? Почему привлекаются самозанятые? Почему расходы распределены между разными грантами?
Если на каждый из этих вопросов есть понятный юридический ответ, подтвержденный трудовыми договорами, локальными нормативными актами, грантовыми соглашениями, сметами и первичными документами, организация оказывается гораздо лучше подготовлена к любым контрольным мероприятиям.
По моим наблюдениям, именно к этому постепенно движется правоприменительная практика. Проверяется уже не только соблюдение отдельных норм, но и способность организации объяснить логику своей работы с точки зрения закона.
И, вероятно, это один из главных вызовов, с которым в ближайшие годы столкнется весь некоммерческий сектор.