Джонатан Франзен: «Даже я не понимаю, почему так долго был зол»
Софи МакБейн
Автор «Поправок» рассказывает о новой телеэкранизации, будущем чтения и почему написание новых трудов вызывает у него «ужас»
Суббота, 19 сентября (The Guardian)
Когда телеканал HBO в 2012 году отказался от адаптации романа «Поправки» в виде сериала, Джонатан Франзен настолько обрадовался, что в первый и последний раз в жизни сделал колесо на лужайке рядом со своим домом в Санта-Круз, штат Калифорния. До этого по книге уже пытались снять фильм. Автор не был удивлен провалу той идеи: он предупреждал создателей, что им не удастся сжать плотный по событиям талмуд для хронометража кинокартины. На этот раз Франзена пригласили в качестве одного из сценаристов, другим стал кинорежиссер Ноа Баумбах. Автор вспоминает, что людей из HBO «не пускали к процессу производства. А стоило бы, ведь мы не понимали, как устроено телевидение». Франзен сам признавался за несколько лет до того проекта, что у него нет телевизора и тем более доступа к кабельным каналам. Когда он никак не мог справиться со сценарием, ему пришло в голову взять в видеопрокате диски. Посмотрев три эпизода одного из драматических сериалов, писатель понял: «Мы ничего не понимали. Так для телевидения никто не пишет. Какой ужас». В результате у них получился «одна из худших пилотных серий в историй».
Раньше Франзен считал телевидение «врагом» серьезного романиста. В известном эссе о падении высокой литературы, написанном в 1996 году для журнала Harper’s, он едко сетовал по поводу «банального господства телевидения». После провальной адаптации для HBO он посмотрел и высоко оценил такие сериалы, как «Во все тяжкие», «Сестра Джеки» и «Кремниевая долина». Теперь, в эпоху соцсетей, искусственного интеллекта и бесконечного скроллинга, телевидение стало «другом» для писателя. Теперь «Поправки» адаптируют в качестве восьмисерийного сериала для Netflix. Мэрил Стрип сыграет Инид Ламберт – мать, которая цепляется за надежду провести идеальное последнее Рождество в кругу семьи, несмотря на стремительное ухудшение здоровья ее мужа Альфреда, страдающего от болезни Паркинсона и деменции, и ужасного, но в то же время комичного краха судеб их взрослых детей. Когда Стрип согласилась участвовать в проекте, то Франзен почувствовал, «что теперь шансы создания сериала составляли намного больше 50%». Как он сам заявляет, примерно через месяц сценарий будет дописан.
Мы встретились в доме Джонатана Франзена на краю Санта-Круз. В его кабинете жалюзи были полностью опущены, чтобы солнце нас не слепило. 67-летний писатель слегка сутулится. Несмотря на седину, для меня он все еще кажется юным, когда смеется. Все благодаря широкой улыбке, небольшому курносому носу и злорадному отблеску за знаменитыми очками в темной оправе. Он разместился в стуле, который казался слишком маленьким для его долговязого телосложения, и начал часто недовольно кряхтеть. Через какое-то я время я предложила поменяться местами. Он отказался, объяснив: «Я физически выражаю недовольство, когда повторяюсь». Писатель обожает редактировать свою речь: однажды он потребовал «зачеркнуть это слово», а о другом сказал, что «его нужно подчеркнуть». Потеряв нить повествования, Джонатан с величием заявляет: «Можете вернуть меня в нужное русло».
«Поправки», третий роман Франзена, выиграл Национальную книжную премию США и остается одним из самых продаваемых образцов художественной литературы за последние десятилетия. Он вышел за несколько дней до событий 11 сентября, обличая характерные для американцев XX века материализм, волнения и самодовольство. «Поправки» стали самым «автобиографичным романом» Франзена, потому что он отчасти вдохновлен на детство писателя на Среднем Западе. Джонатан вырос в окружении состоятельных людей в пригороде Сент-Луиса, штат Миссури. Его отец, как и Альфред, работал инженером и страдал от болезней Паркинсона и Альцгеймера, а Инид стала «карикатурной версией» матери Франзена. Писатель признается: «За исключением этих двух героев, в романе мало заимствований из моей жизни. Я вдохновлялся их характерами и самообманом по поводу гравитации ментального разложения».
По мнению Франзена, его «психология романиста» была сформирована благодаря семье. Его родители были «сильными персонажами: уморительными и пугающими, но заботливыми» с богатой жизнью. Писатель вспоминает: «Они создали не только Инид и Альфреда, но и суть героев: сочетание интеллектуального ядра, эмоционального желания, требований и комедии». Его отец умер до публикации «Поправок». Мать застала тот день, когда отрывок из романа появился в спецвыпуске журнала New Yorker, посвященный американским писателям младше 40 лет:
«Моя бесячая тетя, сестра мамы, позвонила ей и сказала: Айрин, не читай фрагмент из книги Джона в New Yorker». Тогда мать Франзена болела раком, врачи сказали, что через несколько месяцев ее не станет. Джонатан приехал к ней через несколько дней после звонка. Неудивительно, что она спросила: «Почему мне не стоит читать твой фрагмент в New Yorker?» Он пересказал ей историю, «сделав несколько опущений, но описал основную историю». После рассказа мама сказала: «Спасибо, тогда не буду читать». Та беседа оказалась одним из последних длинных разговоров между матерью и сыном. Ее не стало через 10 дней. Джонатан отмечает: «Мои родители все давали своим детям, включая критику в обильном количестве. А потом их не стало, мне еще не было сорока, я мог писать о чем угодно». При их жизни он бы не опубликовал «Поправки». Многие из его последующих произведений, включая еще два больших полных идей романа – «Перекрестки» и «Свобода» – также посвящены проблемам семей Среднего Запада. С небольшой досадой писатель признается: «Меня всегда поражают люди, которые хвалят мои книги за семейные повествования. Ну слушайте, та же Библия — это сборник историй про семьи. В Ветхом завете только про родственников и речь. То же и в греческих мифах, у Гомера...»
Сначала Франзен изучал в университете серьезную науку: «Этакая борода, чтобы родители заплатили за колледж». Мама с папой были против смены специальности, но «хотя бы я выбрал интересную тему – немецкую литературу, а не фривольный английскую филологию, которую мне бы точно не оплатили». После окончания Суортмора, гуманитарного колледжа в Пенсильвании, в 1981 году, он выиграл годичную стипендию для обучения в Свободном университете Берлина по Программе Фулбрайта. Шесть лет спустя был опубликован первый роман Франзена – «Двадцать седьмой город». С тех пор Джонатан занимается исключительно писательством. Он не скрывает: «В молодости я только и делал, что ошибался. Но, к счастью, мне удалось понять, в чем же я хорошо».
Франзен описывает «Поправки» как «злую комедию», а у него репутация, будем честны, злого человека. Я спросила: где же источник его злости? Он ответил: «Даже я не понимаю. Моя жизнь полна привилегий (не экономических, но всех остальных), а но все равно так долго был зол. Мой брак, который должен был закончиться через два года, продлился 14 лет. Думаю, это многое объясняет». Он женился на писательнице Валери Корнелл вскоре после окончания колледжа, они развелись в 1994 году. «А также не стоит забывать, я неглупый парень, поэтому меня злит, насколько наш мир глуп». Более того, он много злился в девяностые, потому что «люди переставали интересоваться такими романами, которыми я занимался». Потом Джонатан добавил: «Не знаю, почему люди до сих пор считают меня злым. Я сильно остыл по сравнению с 12 месяцами после публикации «Поправок».
Тот период он, с ироничной улыбкой, описывает как слегка «неровный». Многие вспомнят его конфликт с Опрой Уинфри. Телеведущая выбрала «Поправки» для своего книжного клуба и пригласила писателя на свое шоу, но передумала, когда Джонатан назвал ее рекомендации «слащавыми». Впоследствии пара помирилась. В 2010 году Опра выбрала для клуба «Свободу», они обнялись в прямом эфире. Джонатан признает проблему: он не способен «начать мысль, не присобачив к ней контрмысль». Читая лишь половину цитаты, вы решите, что он «козел». Критикуя подборки Опры, он, например, похвалил ее за пропаганду чтения. Сейчас писатель понимает, что она имело право разозлиться. Потому что он добавил: «Некоторые из ее ранних подборок были (театральная пауза) слащавыми».
Потом случились другие скандалы. Он спорил с писательницей Дженнифер Вайнер по поводу несоразмерного внимания к книге Франзена. Мысль: Вайнер «нахлебничает на гендерных спорах и требует такого уважения, которого не достойны ее работы, причем так думают критики обоих полов». Контрмысль: проблема полового предвзятого отношения в литературе существует и требует внимания. Ему досталось за планы усыновить сироту из Ирака, чтобы получше узнать молодежь. Контрмысль: эта безумная идея и шести недель не продержалась. Франзен признался, что научился быть осмотрительнее: «Не знаю, что мне нужно было делать. Я не знал, как говорить с журналистами на интервью. Не понимал, как устроено телевидение. Я говорил то, что думал, попадал в передряги, а мысль была одна: Какая досада! Я попал в передряги. Сейчас я бы сказал себе: Стань мудрее, научись самозащите. Не говори такого».
В 2010 году, после публикации «Свободы», Франзен появился на обложке журнала Time – редкая почесть для любого писателя. Издание назвало его «великим американским романистом». Франзен заявил, что сам предложил идею с обложкой. Он попросил публициста связаться с редакцией Time и сказать им: у них много лет не было писателя на обложке, и Джонатан идеально подходит для нее. Перебирая свои заметки, я спросила: «Так, погодите, разве вас там не описали как крайне неодаренного в бренд-менеджменте?» С широкими от радости глазами, он отвечает: «Уморительно, не так ли?»
В то же время, Франзен не любит фразу «великий американский роман»: «Обычно ее произносят с пренебрежением. Вы слышите издевку». Тут он придает голосу характерную манеру: «Смотрите, великий американский романист. Что, уже написал великий американский роман?»
Отношение Франзена к будущему литературы уже изменилось к лучшему. Помните эссе для журнала Harper’s? Сымитировав плач, писатель говорит, что тогда он жаловался из-за того, что «люди не покупали книги вроде моих. Вернее, покупали. Только не мои. Вот на что я жаловался в девяностые. Разумеется, это превратилось в значимую культурную проблему». Теперь он призывает тех, кто оплакивает крах чтения, сменить перспективу: «Мне кажется, что глашатаи «гибели романа» допускают очень большую ошибку. Они воображают, что была золотая эпоха, когда все читали Флобера. Но такого периода не существовало». Франзен признает, что современные технологии мало склоняют к прививанию любви к чтению: «Можно легко представить, что скоро человек будет обходиться без чтения: текст будет передаваться в устной речи и необходимость писать отпадет. Вы говорите, а за вас все напишут». В любом случае, вряд ли эта проблема находится на вершине списка всех ужасов мира: «Вот что я бы хотел добавить о глашатаях «смерти романа»: неужели они думают, что это значимая проблема мирового масштаба? Что, люди перестали читать Стейнбека? Жаль, конечно, но ничто не вечно под луной. И что теперь?»
Франзен признался, что не хочет обсуждать политику США, потому что «кому есть дело до мнения писателя». Также незадолго до второго срока Дональда Трампа романист дал интервью немецкой газете Die Welt, в котором, как и многие эксперты, предсказал, что президент не будет следовать своим обещаниям: «оказалось, что я был не прав». Нельзя не отметить, что Джонатан долго следил за фигурой Трампа. Он писал о будущем президенте в романе «Сильное движение» (1992) и многочисленных эссе того же десятилетия. Писатель вспоминает: «Трамп был символом конкретного сорта ужасной, грубой, нарцистической, травящей составляющей жизни американцев, которую я довольно быстро заметил и возненавидел. Я даже не жил в Нью-Йорке, когда писал «Сильное движение», и все равно ощущал его отталкивающее присутствие».
Франзен предпочитает обсудить вопросы экологии. Он написал несколько скандальных эссе для New Yorker на тему климатического кризиса. Джонатан разозлил экоактивистов своей позицией: человечество должно принять факт грядущего глобального потепления и переключиться на точечные проекты, посвященные охране природы и биоразнообразию. Будучи страстным любителем птиц, он раскритиковал Национальное Одюбоновское общество, которое назвало глобальное потепление главной угрозой для пернатых. На самом деле, наиболее опасными факторами были столкновения со стеклянными окнами и коты-охотники – с этими причинами бороться гораздо легче. Организация обвинила его в «крайней интеллектуальной нечестности». Когда я спросила Джонатана по поводу этого скандала, он ответил: «Они извинились, точка».
Любовь Франзена к птицам началась вскоре после публикации «Поправок». Он постоянно отправляется в специальные походы, а также наблюдает за ними из своего дома. Фиолетово-зеленые ласточки свили гнездо по соседству, а в саду за домом обитают масковые цветные тупиалы. Не будь в тот день так жарко и окажись жалюзи чуть повыше, мы бы наверняка увидели, как мимо окна рабочего кабинета пролетает стайка перепелов. Писатель отмечает: «Если хотите увидеть перепелов, лучше места для этого почти не найти».
Франзен проживает вместе с писательницей Кэтрин Четкович, его многолетней партнершей. В углу кабинета стоит электрогитара. Он начал играть, работая над «Свободой». Утром перед интервью он репетировал со своей группой Shady Characters. Он основал ее с братьями Кэтрин. Игра на гитаре останется личным увлечением: «Я никогда не выступал публично и не планирую».
В июне прошлого года в выпуске New Yorker был опубликован новый рассказ Франзена о начинающей юной актрисе, страдающей от нежелательной беременности и кризиса веры. История станет частью нового романа-сиквела к «Перекресткам» (2021) в рамках планируемой трилогии. Значит, уже грядет релиз второй части? Писатель возразил: «Нет, я не на стадии У меня готов манускрипт, держите небольшой тизер. Тут скорее Я глубоко залез внутрь пещеры и посылаю сигнал о том, что еще жив». Для написания романа Франзену нужно много лет. Период до начала нового проекта для него часто становится «ужасным». Писатель пытается отвлечься (занимаясь нехудожественной литературой), а потом «иногда вновь подхожу к образной кирпичной стене и бьюсь об нее головой». Он признает: «Довольно грустная пора. Иногда у меня появляется новая идея. Но нет, не подошла. Просыпаюсь посреди ночи, надеясь, что решение появилось, но увы».
Франзен считает, что главная проблема при написании нового романа – это необходимость перемен. Ему нужно стать «человеком, способным написать роман. Для каждой книги я значительно преображался». Для перехода от «Поправок» к «Свободе» он подавлял свой гнев. Для «Перекрестков» он стал более милосердным. Теперь же писатель признается: «Я жду, когда проснусь снова живым, а не версией себя пятилетней давности».
Значит, для Франзена писательство стало средством самоулучшения? Боже, ни в коем случае! Работая над сценой, придумывая персонажа или подбирая верный тон, он не думает о морали: «Если вы в таком заинтересованы, то стоит думать не о моральности, а о поиске правдивого. Поэтому я бы сказал, что правда – это цель моральности, самоулучшения, совершенствования души человека. Я не хочу делать свою душу лучше. Я хочу, чтобы она была верной». После этого он вслух внес правку: «Отличная финальная фраза».